Зимняя сказка, рассказанная уютным вечером в кафе "Пятый хвост"

Однажды вечером, когда до Нового года оставались считанные дни и пришло время для новой зимней сказки, несколько обитателей необычного кафе расположились в самых удобных креслах перед камином в ожидании сказки.

– На самом краю глухой деревни стоял добротный дом, в котором жила семья кузнеца: кузнец, его жена и трое их детей.  Старшая дочка Береника и двое близнецов-братьев жили дружно и весело. Мальчишки мечтали стать кузнецами, как отец, а Береника больше всего любила лес, что начинался сразу за околицей,– тихо начала рассказ Hic sunt dracones.  

– Однажды, гуляя в лесу, она услышала крики. Кто-то звал о помощи. Она поспешила к реке — звук шел оттуда — и увидела тонущего мальчика. Река несла его вдоль берега. Береника залезла на дерево и, свесившись с ветки, смогла поймать его за ворот рубашки,– с улыбкой подхватила Кардинал Чань.

В кресле перед камином нетерпеливо ёрзала Alice White Rose, ей не терпелось рассказать о судьбе  несчастного мальчика, и она воскликнула: 

– Мальчик оказался холодным, как глыба льда в подвале дома Береники! Девочка испугалась, что опоздала и слышала его последние крики, но тут белый мальчик открыл глаза. Он посмотрел на неё светло-голубыми глазами, будто две льдинки...

Мальчик и Береника подружились. Он назвал себя Астольфо и остался в доме кузнеца. Помогал по дому, жил там спокойно, коротая дни, играя в веселицы с Береникой и близнецами по вечерам, а днём играя с ними в лесу.

Но ему всегда было холодно, бедному мальчику. Но вот наступила зима, и этого уже никто не замечал.

–Так всё и было,– кивнула Hic sunt dracones и продолжила,– Была в юном Асто еще одна странность. Сколько бы близнецы ни рассказывали об отцовской кузне и как бы ни уговаривали его попробовать выковать хотя бы гвоздь, мальчик никогда не заходил в неё и даже не приближался. Зато он ни разу не заплутал в лесу и каждый раз приносил самое полное лукошко с грибами и ягодами. С наступлением зимы он стал все чаще подолгу смотреть в сторону леса, и Береника стала замечать в нем непонятную грусть. Но сколько бы она ни выспрашивала у своего друга о причинах его плохого настроения, он лишь улыбался и говорил, что всё дело в наступивших холодах. Время шло, и вот уже не за горами был главный зимний праздник.

–Да-да!–снова пылко заговорила Alice White Rose, – Вот уже через 12 дней должен был наступить Новый год! Береника достала из ящичка очередной адвент – на этот раз это была баночка малинового варенья – и решительно содрала листик с календаря. Настроение у неё было бойкое и боевое: она наелась варенья и насмотрелась на воюющих котят Пуфика и Ронью, которую опять зажали и облизали. Да, Береника тоже хочет облизать!

Alice White Rose сбилась и зарумянилась. 

– В смысле, зажать, конечно!! – тут же продолжила она свой рассказ, сглаживая неловкость, – Астольфо, который надоел Беренике  своими загадочными походами в лес без её братьев и даже — представьте себе — без Береники! Поэтому в этот раз она проследила за ним как самая настоящая разведчица.

Долго шёл Астольфо и будто бы даже еле волочил ноги. Только сейчас девочка заметила, что он хромает. А вдруг его достают местные хулиганы? Он же такой нежный Астольфо, словно снежная фея! Но Асто, к счастью, не слышал её мыслей и шёл всё глубже в лес.

И тут Береника лицезрела прелюбопытное зрелище, которое должно было объяснить его поведение в последние дни, но не объяснило: он карабкался по самой большой ели в лесу и падал. Потирал синяки и снова залезал, и на половине снова падал.

Береника выбежала из засады и обняла его. "Что ты делаешь?!" — спросила она.

Он только грустно посмотрел на неё — рассказывать было крайне стыдно. Но она очень настаивала, и он таки рассказал…

Пылкая рассказчица умолкла и подняла сияющий взгляд на Домового, который уже некоторое время слушал историю, стоя в дверях гостиной. В ответ он улыбнулся, вошёл в комнату,  сел в свободное кресло у пылающего камина и подхватил историю.

– Каждый раз при падении он ударялся головой и вспоминал: сумрачные льды, сугробы выше головы, танцующие снежинки перед глазами, ледяные статуи, возле которых боязно было ходить — настолько они напоминали застывших людей изо льда... но которых так хотелось рассмотреть поближе. Сосульки, из которых можно было складывать игрушечный замок или упряжку; льдышки, на которые можно было подышать — и проступит красивый узор... И таинственную заиндевелую дверь, которая никогда не открывалась. Всё это так хотелось вспомнить, но оно ускользало из памяти, как в предутренних снах. Он очень хотел найти эту дверь. И открыть.

–Вечерело...– подала голос Второе дыхание и продолжила украшать еловый венок, который  планировала повесить над входом в кафе.

Умилившаяся этой внезапной ремарке, Hic sunt dracones, спрятала смешок за покашливанием и продолжила сказку.

– В сгущающихся сумерках, сидя под столетней сосной, Береника слушала Асто и не могла поверить в его рассказ. Она с печалью подумала, что её друг заболел, слоняясь по зимнему лесу, и в бреду едва не разбил себе голову. «Слава богам, глубокие сугробы уберегли парня от серьезных увечий», — думала она, обнимая Асто за плечи.

"Асто, пойдем домой. Там мама уже испекла рыбный пирог и волнуется, наверное. Тебе нужно согреться, поесть и отдохнуть. Давай ты поспишь, а утром мы снова поговорим о твоих видениях", – уговаривала Береника подрагивающим голосом. 

Мальчик молча поднялся из снежного сугроба и покорно позволил увести себя домой.

Наутро Береника решила проверить самочувствие Асто. Она поставила на поднос теплый чай, свежую булочку с сыром и поднялась в его комнату. Постучав, она стала ждать его ответа, но в комнате было тихо. Тогда девочка тихо приоткрыла дверь и удивилась: в комнате было холодно и пусто.

Береника увидела открытое окно и поняла, что случилось что-то нехорошее... 

Тишину воцарившуюся после этих слов нарушил  таинственный голос Alice White Rose.

– На самом деле Асто сказал Бере не всю правду. Вернее, он просто умолчал о самом важном. Юноша боялся, что она заплачет и станет его отговаривать: «Зачем всё это?» Поэтому он промолчал. Он решительно шагал по сугробам; ноги то и дело проваливались в снег, но он этого не замечал — перед глазами стояла лишь огромная ель, и все мысли были только о ней.

После того случая на реке он едва мог вспомнить своё имя, но со временем память начала возвращаться. С каждым выходом в лес прошлое становилось отчётливее. Снег, лёд, стужа... И ель — та самая исполинская ель, о которой шептали его сны. Кто-то в них говорил до боли родным голосом: «Если в преддверие Нового года взобраться на самую высокую ель в лесу, тебя заберут звенящие тысячами колокольчиков сани и увезут домой!»

Астольфо нравилось жить в семье кузнеца. Таких добрых людей он не встречал во всей округе, и понимал, как ему повезло. Но его терзала тоска, пронизывающий холод — будто он забыл само ощущение тепла, оставил позади нечто жизненно важное. Его «ледяные» глаза дрогнули, в них заблестели маленькие снежинки слез, но он смахнул их и решительно полез на дерево.

На этот раз у него точно должно всё получиться, он чувствовал это! Нужно успеть до наступления Нового года, обязательно успеть! И вот он действительно добрался до самой верхушки — казалось, стоит только протянуть руку, и можно поймать ладонью Полярную звезду...

Как вдруг всё вокруг поплыло и завертелось, и он сорвался с ветви...

Подошла очередь Кардинала Чань рассказывать зимнюю сказку и она произнесла:

— Ах, мой снежный мальчик... — услышал он красивый, мелодичный женский голос. — Так ты никогда не сможешь поймать Северную звезду.

Астольфо казалось, что голос доносится отовсюду. Он никак не мог заставить себя открыть глаза, чтобы увидеть обладательницу этого чарующего тембра.

"Ты забыл, что нужно следовать за Большой Медведицей — туда, где заснеженные льды горячее всех людских сердец. Туда, где небесный ткач мастерит для меня самое прекрасное кружево — северное сияние. Ты совсем всё забыл, мой бедный снежный мальчик..." 

Астольфо до боли сжал кулаки и наконец сумел открыть глаза. Он огляделся и понял, что лежит на огромной снежинке, которая спасла его от падения.

Голос исчез так же внезапно, как и появился. Сколько бы мальчик ни звал, ему никто не ответил. Он слез с огромной снежинки и отправился к дому кузнеца. К его удивлению, снежинка послушно летела рядом, изредка позвякивая ледяными колокольчиками.

–Домовой, про исчезновения лучше всего рассказываешь ты, – смеясь объявила Чань,– Давай же!

–Хорошо, если все того же мнения, то я беру эту весьма напряжённую часть на себя, – ответил он улыбаясь и помешав угли в камине, начал рассказ.

– Когда Асто добрался до дома кузнеца, вся деревня бурлила: пропала Береника. Ушла по воду и не вернулась, а уже смеркается. Вдруг потонула или волки? Мужики собрались идти искать девочку в лес, бабки обшаривали все закоулки, часть жителей сгрудилась у реки и пыталась рассмотреть, нет ли следов Береники или полыньи новой.

Астольфо кинулся к старосте: «Возьмите меня с собой!»

«Эва куда, ты еще мал, — ответил староста, — сиди дома лучше. От греха подальше. И запритесь все хорошенько, и остальным детям скажи, чтобы из домов не выходили».

Как ни упрашивал Астольфо, мужики зажгли факелы и отправились искать Беренику без него.

«Я сам ее найду!» — решил Астольфо.

Заслушавшись историей, Hic sunt dracones вздрогнула, когда подвешенный над огнем в очаге большой медный чайник протяжно засвистел.

— Время пить чай, — весело объявила Alice White Rose и, подхватив чайник с крюка, поставила его на специальную подставку.

— Что ж, пока наш Кальцифер готовит нам чай, я продолжу историю Асто и Береники, — сказала Hic sunt dracones и села поудобнее, закинув ноги на низкий пуфик.

– Асто чувствовал свою вину. Он догадывался, что Береника пропала не просто так, а из-за него. Он боялся, что она, не найдя его поутру, очень расстроилась и была невнимательна. Его воображение рисовало страшные картины: как Береника поскальзывается на узкой дороге к колодцу и скатывается в темный овраг или, задумавшись, оступается и падает на  дно колодца. А вдруг она снова пошла искать его в лес? Нет, он не может просто сидеть и ждать, когда другие люди придут и расскажут ему о ее судьбе. Асто тихо выбрался со двора и побежал к лесу, где оставил чудесную снежинку. Ему казалось, что с помощью нее он сможет найти свою подругу...

Alice White Rose накрыла заварочный чайник стёганым колпаком, расставила чашечки на блюдца и снова с азартом нырнула в историю.

– Асто вошёл в снежный лес и было потерял снежинку — но нет, она зазвенела и отделилась лёгкой тенью звезды от белого полотна холода.

Она была очень рада видеть Астольфо, крутилась и вертелась в воздухе, напевая какую-то песенку про колокольчики и вызванивая «джингл-беллс».

«Откуда она этому научилась?..» — подумал было Астольфо, но тут же вспомнил о том, зачем он её искал, и попросил найти Беренику.

А снежинка… А снежинка только уколола его в сердце и растворилась в воздухе. Астольфо сначала стало больно, он схватился за грудь, а потом пришло такое тепло и спокойствие… Он никогда не чувствовал ничего подобного, разве что в своих снах. Но теперь он твёрдо знал, где она: ему нужно было лишь следовать зову сердца, которое стало тёплым, как тропинка, нагретая добрым солнцем.

Дверь в Кафе распахнулась и вместе с морозом и снежинками вошла  Kataranana Ledum.

– О, ты как раз к чаю! – радостно воскликнула Alice White Rose, – Скорее снимай пальто и усаживался к камину, мы уже на середине истории.

– Ах, жизнь такая стала, веселая и суетная, что нет и минутки свободной в кафе заглянуть, – улыбнулась в ответ на ее приветствие Kataranana Ledum, усаживаясь в свободное кресло рядом с Домовым.

– Ты слышала нашу сказку? Тебе уже есть что к ней добавить? — поинтересовалась Hic sunt dracones, принимая чашечку с блюдцем из рук Alice White Rose. 

–Да, я готова начать свою часть. Итак ...Асто вернулся к той самой ели, от которой тянулись крохотные следы его давней спасительницы. Чем глубже он уходил в лес, тем мрачнее становилось вокруг и тем ярче, будто сам собой, искрился снег на голых сухих ветвях. Светлые глаза мальчика сияли, ведя его сквозь сумрак; его собственные шаги сплетались в узор, подобный лучам снежинки. Он даже не заметил, что идёт не просто вперёд, а вверх. Там, на сером ледяном облаке, острыми башнями в чёрный космос врезался замок.

Астольфо вдруг почувствовал родство с этим местом. По сердцу разлилось приятное тепло, словно он вернулся… домой? А из замка тем временем доносилось тихое пение — женский голос, который он определённо уже слышал…

– Астольфо подошёл к ледяному замку, — подхватил нить рассказа Домовой, – Перед ним зиял ров с замёрзшей водой, искрящийся синевой. Поперек, выгнувшись дугой, к противоположному берегу тянулся тонкий, инкрустированный острыми сосульками мостик. Он выглядел таким ненадежным и хрупким, что, казалось, наступи на него — и лед рассыплется мириадами осколков.

В этот момент позади, со стороны леса, донёсся волчий вой. Спустя мгновение он повторился — уже гораздо ближе, и теперь ему вторил целый хор. Астольфо обернулся и в ужасе заметил одну, две... нет, не меньше десятка серых теней, выходящих из-под полога леса и идущих по его следу.

Волки! И они приближались.

Мальчик осторожно ступил на ледяную дугу. Ещё шаг. Мост стоял крепко — впечатление хрупкости оказалось обманчивым. Но каким же он был скользким! Астольфо решительно бросился вперёд, отчаянно балансируя, чтобы не сорваться в ров.

–Ух, у Астольфо началась жара! – присвистнула Alice White Rose.

– Самое время вмешаться Второму дыханию и  снизить градус, – лукаво улыбнулась Hic sunt dracones 

– Вечерело...— невозмутимо провозгласила Второе дыхание и закрепила на новогоднем венке кристальную снежинку, – У сказки должен быть счастливый конец! И не забудьте спасти дракона.

– Безусловно, – хмыкнула Hic sunt dracones и продолжила историю.

–Ему казалось, что время стало неповоротливым, а воздух — плотным и вязким. Изо всех сил он стремился на другой берег, но мост казался нескончаемым. Асто будто бы оказался в одном из своих кошмаров: сколько бы он ни бежал, он не мог приблизиться к спасению. Сердце вырывалось из груди и, казалось, вот-вот остановится совсем, и вдруг он услышал хрустальный звук, словно перед ним разбилось ледяное зеркало. И в ту же секунду наваждение исчезло, как не бывало. Он ловко преодолел вторую половину моста и, оглянувшись, увидел, что волчья стая за его спиной недвижима. Звери, словно застыв в янтаре, замерли во времени.

Силы покинули Асто, ноги стали ватными, и он медленно опустился на землю. И только в этот момент он увидел, что  кожа на его руках искрится, как снег на ярком солнце.

– Ну что ж, я его спасла. Теперь веди его к судьбоносной встрече, – с улыбкой обратилась рассказчица к Alice White Rose. 

– Хмм...но мы совсем забыли о Беренике! Так что... Тем временем на самой верхушке замка, в самой высокой башне, напоминающей снежный пик огромного айсберга, спала маленькая Береника. Она лежала на огромном зеркальном ложе.

Ей было так холодно, что тело как будто не желало двигаться. Ей казалось: если она проснётся и шевельнётся хоть на дюйм, станет ещё холоднее.

" Береника-а-а!" 

Её звал кто-то где-то далеко-далеко, вне сна, вне зачарованной дрёмы. Сначала девочка хотела забыть об этом и продолжить застывший сон, но, будто преодолев вечность, она вспомнила голос Астольфо. Да, это был Асто, и он здесь, он не ушёл! Она резко поднялась, сорвав с себя оковы ледяного сна, уже не помня, почему ей было так тяжело встать — ведь теперь ей было так тепло.

"Астольфо, где ты?!" 

Она подбежала к огромному синему витражу, на котором была изображена очень красивая дама, и посмотрела сквозь цветное стекло. Но за ним была лишь белая пелена — вьюга. Она посмотрела по сторонам и увидела три двери, но ни одна не поддавалась. Береника была заперта в огромной ледяной комнате со сводом, будто упирающимся в саму Луну; он был настолько высок, что его вершина скрывалась во тьме.

Когда она уже отчаялась, то услышала лёгкий свист, словно зимний ветер дул в свисток. Звук доносился из-за картины, на которой был изображён величественный снежный замок. Береника протиснулась за раму и увидела маленький проём и свет лампады. Ох, как же она скучала по свету огня, такому тёплому, как солнце! Повинуясь свисту, она вошла в маленькую открытую дверь...

– Всё же вернёмся к нашему герою, я за него немного волнуюсь, – обеспокоено заметил Домовой, – Наконец Астольфо отдышался и подошёл к вратам замка. Не зная, что делать, он просто положил ладони на створки — и они с хрустальным звоном отворились. Астольфо вошёл внутрь.

Тут раздался страшный лязг. Астольфо обернулся: это дверь сама собой захлопнулась. Он подбежал к ней и снова положил руки на створки, потом начал колотить по дереву — но дверь так и не поддалась, заперев его внутри. Но что самое странное: глядя на неё изнутри, Астольфо понял, что уже когда-то видел эту самую дверь… давным-давно, в детстве, в своих затуманенных воспоминаниях.

И видел он именно эту, внутреннюю сторону двери.

Теперь надо было выбрать, куда идти.

– Так-то лучше... А то там волки всё-таки.

– Да, ты прав. Нельзя его там оставлять в таком состоянии, - поддержала его Kataranana Ledum, – И у меня уже есть продолжение.

Мальчик оглянулся и увидел большой холл, переливающийся холодными цветами. Но оттенки не были отталкивающими — наоборот, яркие переливы и узоры из инея делали замок таким, будто он воплотился из детской сказки или был сделан из сладкой карамели. Величественные сине-фиолетовые лестницы вели вниз и вверх, направо и налево; в стенах виднелись проёмы и двери — то огромные, с расписными арками, то крохотные, с непримечательными створками.

"Береника!"  — отразилось эхо от ледяных стен.

Но ответа не было. Тогда Астольфо крикнул вновь и ещё раз, и от каждого возгласа бледная кожа на его щеках начинала рдеть, а снежинка в сердце — будто бы таять и превращаться в искру.

Наконец где-то в глубине замка он услышал не только собственное эхо и бесстрашно помчался на звук по звонким ступеням…

–Как всё завертелось! А что же там Береника? Сейчас посмо-о-отрим, – протянула Hic sunt dracones и продолжила:

– Выскользнув через небольшую дверцу за картиной, Береника оказалась в широком хрустальном коридоре. То, что она сначала приняла за свет лампады, оказалось мириадами золотистых искр, отражающихся от кристальных граней стен. Заворожённая игрой света и отражений, девочка шла всё дальше по волшебному коридору. На её пути не встретилось ни одной двери. Иногда Береника останавливалась и с сомнением оглядывалась назад. Не вернуться ли в ту величественную залу? Но что-то заставляло её продолжать свой путь. И вот впереди она увидела высокие ажурные ворота. Ничего прекраснее Береника не видела даже в своих снах. Створки были словно сотканы из морозных узоров и украшены сверкающими кристаллами всех оттенков синего и голубого.

С замирающим сердцем девочка протянула руку и нерешительно толкнула одну из створок. Она легко поддалась, и Береника шагнула за пределы хрустального коридора, тут же замерев от охватившего её восхищения. Она стояла в самом великолепном саду. Бесконечное множество белых роз, голубых анемонов, серебристых лилий и снежных пионов открылось её взору. А в самом центре сада стояла самая прекрасная женщина, какую только можно было себе вообразить. Она смотрела на Беренику своими бирюзовыми глазами и улыбалась.

— Здравствуй, Береника. Я рада, что ты смогла найти это место и привести сюда моего сына. Все мы уже почти потеряли надежду на то, что Астольфо вспомнит себя и вернёт себе свою истинную сущность.

— Ох, что же творится! Мое сердечко так колотится! — AliceWhiteRose с жаром отхлебнула ароматный чай из изящной чашечки с изображением пушистого котёнка.

В ту же секунду раздался звон дверного колокольчика, и все присутствующие в комнате переглянулись.

– Ставлю все свои печеньки на то, что это Errante alma Fukka, — засмеялась Кардинал Чань.

Дверь распахнулась и новая порция снежинок влетела в кафе вместе с новой гостьей.

– Я очень торопилась, но всё-таки успела!– воскликнула Errante alma Fukka, на лету сбрасывая свою шубку и плюхаясь в ещё одно свободное кресло,– Вот, слушайте!

Береника не верила своим ушам: как такая молодая и красивая женщина могла быть матерью Асто? Ведь внешне они совсем не похожи. Как после оказалось, эта женщина была королевой одной маленькой заснеженной страны, которой нет на карте. Королевская семья была проклята несколько лет назад при появлении первенца — Астольфо.

Проклятие состояло в том, что, если покинуть замок, ты забывал самого себя и пребывал в грёзах, а в полнолуние превращался в злого зимнего дракона, который своим дыханием превращал всё живое в скульптуры изо льда. И никто понятия не имел, как его разрушить и что послужило причиной проклятия.

— Хм... А я надеялась, что дракон всё же будет снежным, — печально произнесла Hic sunt dracones, — но ничего не поделаешь. Бедный мальчик.

Kataranana Ledum поставила пустую чашечку на кофейный столик и добавила:

— Мы всё ближе к развязке истории, и мне есть что рассказать о прошлом Асто.

Но безутешная мать не бросала попыток связаться с сыном даже после того, как тот, услышав о проклятии, сбежал из замка в слезах, веря, что все беды от него. Тогда-то он чуть не утонул в реке и был спасён отважной Береникой. Её семья приютила его, не зная о горе в его душе. Они были такими тёплыми и нежными, что мальчик, боясь причинить им боль, бежал и от них, пытаясь вернуться в место, о котором не помнил. Он не знал доселе, почему его тянуло и к земной семье кузнеца, и на вершину древней ели, где остановилось облако вечного зимнего замка.

"Береника!" — послышалось девочке из глубины дворцовых коридоров.

Женщина кивнула, и на мгновение в уголке её глаз сверкнула слезинка, скользнув по щеке и застыв льдинкой, а после растворившись, будто её и не было.

"Астольфо!"  — обернулась девочка к двери, шагая назад, но не спуская глаз с королевы.

Она слышала звонкие шаги принца по ступеням и в то же время сама замерзала — её руки уже покрылись сияющим инеем. На лице королевы, казалось, отразилась лёгкая обеспокоенность: Береника слишком долго пробыла в её замке, и лёд проникал в самое сердце.

–Они встретились! – подпрыгнула в кресле Alice White Rose, – эту теплую часть я беру на себя!

– Астольфо словно снова забыл всё на свете и даже своё имя, как только увидел покрывающуюся льдом Беренику.

«Это всё моя вина!» — обожгла его мысль, словно лёд. Он ринулся к ней по ледяному саду, задевая цветы и сбивая с них ледяные капельки росы, как будто и цветы рыдали вместе с ним. «Если бы я не взбирался на ту ель, то Береника была бы дома, в тепле, и ничего бы не случилось!..» — он подбежал к ней и обнял, надеясь хоть своим теплом растопить лёд.

Береника раскрыла руки, изнывая от холода, но она помнила: Астольфо всегда был холодным, ледяным, и зимой, дотронувшись до него случайно, её руки дубели. Но ей было всё равно — она была так рада видеть его, и эти, возможно, последние минуты она хотела провести в его объятиях.

Но, о чудо! Астольфо был тёплым, словно весеннее солнце! Лёд растаял, и в сад как будто пришла весна — было так тепло и солнечно.

Астольфо и Береника радостно улыбались, наконец-то согревшись в этом ледяном замке.

– Пришло время заканчивать сказку. Мне хочется, чтобы конец растопил даже самые холодные сердца, – вдохновенно сказала Kataranana Ledum, – И мне кажется, что всё закончилось так:

Королева улыбнулась и вновь заплакала, и Астольфо, увидев её, выпустил из объятий растаявшую Беренику. Та потёрла пальцами зардевшиеся щёки, словно не веря, что те вновь чувствуют тепло, затем тронула лицо Асто — оно будто бы горело. И даже бирюзовые глаза его напоминали уже не зимний лёд, а весенний ручей.

Королева распахнула объятия, но руки её закапали капелью, как только Астольфо подошёл к ней ближе, чем на два или три шага. На прежде белом лице вспыхнул огонь смущения, и даже снег под ногами растаял. Мальчик вспомнил всё: свою колыбель, песни матери и своих братьев и сестёр, что возникли будто бы из ниоткуда и прятались за длинной юбкой королевы.

— Я… прошу прощения, — промямлил он вдруг.

Береника подошла и взяла его за руку — тёплую, как у обычного живого мальчика.

Из глаз королевы катились крупные слёзы, превращаясь в льдинки. Ей стало вдруг понятно то проклятие: её сын стал предвестником весны. Она сняла с головы прекрасную ледяную корону и надела её на голову Астольфо — та тут же растаяла и превратилась в чудесные белые подснежники. На мгновение показалось, что они покрылись инеем, но Береника невольно сжала руку названного «брата», и иней отступил.

— Кажется, настала пора прощаться, — с грустью произнесла королева, глядя на Астольфо.

Из глаз его полились слёзы, падая крупными каплями вниз, превращаясь в сугробы на земле. Он бросился в объятия королевы, и тут же поднялась буря, в облаке образовалась дыра, через которую обнажился вид сверху на сани деревенских жителей, что искали потерявшихся ребят.

— Вам пора, — произнесла королева, и Асто и Береника полетели вниз, как с гигантской горки.

Девочка закричала, но тут же оказалась окутана объятиями белого дракона. После приземления он вновь превратился в бледного мальчика, которого она когда-то спасла из бурных вод лесной реки.

Астольфо долго не приходил в себя, и семья кузнеца начала волноваться. Близнецы-братишки Береники предложили отцу забрать мальчика в кузню, и спустя всего пару дней тот отогрелся и проснулся...

В комнате с камином повисла тишина. Насколько мгновений все молчали и даже дрова в камине не решались потрескивать.

–Эм-м... Ты точно уверена, что это счастливый конец? — с сомнением спросила Hic sunt dracones. — Мне кажется, мы только что на веки вечные разлучили этого бедного мальчика с его мамой и братьями.

– А он точно проснётся? Теперь я опасаюсь, что Астольфо постигнет участь Спящей красавицы, – обеспокоенно поинтересовалась Alice White Rose.

– Пожалуй, я действительно поспешила, – согласилась Kataranana Ledum, — Тогда давайте так:

В тот весенний день, когда уже распустились почки и зазеленела трава, вновь пошел снег, но кузнец и его дети встречали его с теплом. Береника, только завидев немедленно тающие снежинки, побежала вниз к отцу и братьям в кузню. Астольфо вновь открыл глаза. Казалось, он даже вырос. Потянувшись и вглядевшись в серое небо, он вдруг обратился в белого дракона, раскрыв пасть с готовностью низвергнуть огонь, но огонь его был мал и неопасен — он лишь подбавил жару кузне.

В тот день мороз и холод покинули деревню и окрестности, небо очистилось от облаков и стало голубым, а после и снег растаял, как и сердце Астольфо когда-то. И каждую зиму он поддерживал огонь в очагах людей, не давая им замерзнуть, особенно в кузне приемного отца.

Потому что ему не важно, кем он был рожден и какую роль ему выбрала судьба. Он делал то, что казалось ему правильным, и жил там, где его любили и приняли безусловно.

— Вот! Теперь я уверена, что это тот самый счастливый конец! — легко произнесла Kataranana Ledum.

— Меня всё ещё очень беспокоит судьба бедняжки Королевы. Я рада, что Астольфо обрёл новую человеческую семью, но мне становится грустно от его разлуки с волшебными братьями, — продолжала протестовать неугомонная Hic sunt dracones.

— Среди них, кстати, подразумевались Вьюга, Буран, Мороз и Метелица... — уточнила Kataranana Ledum.

— Вот видишь?! Как же можно их разлучать?

— А каждую зиму из заснеженного замка на холме приезжали сани в виде огромной снежинки, и Астольфо с Береникой ездили в гости к Королеве, и Астольфо играл со своими снежными братьями. Братья тоже научились оборачиваться в разноцветных снежных драконов. И когда Астольфо с братьями взмывали в воздух и кружились там, то над землей вспыхивало полярное сияние, и Береника внизу хлопала в ладоши и восхищенно смотрела на красоту в небе — разноцветную ледяную радугу, — смеясь, вмешался в их диалог Домовой. — Так лучше?

–Да! – хором воскликнули Hic sunt dracones и Второе дыхание.

– Мне очень нравится! – присоединилась к восторгам Alice White Rose. – Ах, Домовой, ты даже про братьев не забыл!

– Что ж на этом нашу новую зимнюю сказку можно считать окончательно рассказанной, – подвёл итог Домовой, – Конец.