О китайской мудрости.

Есть расхожее выражение о том, что мода циклична; мол, с периодичностью столько-то лет становится популярно что-то, что было на пике моды –цать лет назад.

Помнится, в России был такой бум на восточную культуру, естественно, я имею в виду не начало 1920-х годов, а начало 2000-х, когда даже в рекламе пива прозвучало «надо сначала узнать какое у него дао».

Недавний всплеск «моды» связан скорее с политическим разворотом к восточному соседу, так что то и дело слышишь, что упоминаются китайцы, в каком-либо значении или качестве; от «китайских машин» до китайских инвесторов.

Однако, я не об этом. В то время, начало так называемых "нулевых",  подобная «китайщина» повлияла на творчество многих писателей, например, Генри Лайон Олди (дуэт авторов) создал «Кабирский цикл», в иронических детективах И.Хмелевской упоминается одна из 36 китайских стратагем,  скандальный Сорокин написал один из скандальных  своих романов,   появились переводы различных учений кунг фу, тайцзицюань, в издательстве «Евразия» напечатали первое издание «Китайское искусство войны» и «Японское искусство войны» Томаса Клири, а я примерно в то же время, чуть раньше, в конце 90-х познакомилась с «Искусством управленческой борьбы» Тарасова.

Владимир Константинович Тарасов еще во времена позднего СССР создал в Таллине школу управления бизнесом, кроме того, он является  разработчиком деловых игр и тренингов, а также автором ряда книг.

 Примечательно, что уже в конце 1990-х годов, когда были изданы его первые книги, он  использовал различные примеры китайских притч и афоризмов из обширного  корпуса китайской философской литературы.

Одна из таких «баек», которую он привел в качестве иллюстрации своей мысли поставила меня в тупик. Было это, повторюсь, еще в начале 2000-х годов, но эта притча и по сей день оставляет меня в некотором недоумении.

 Приведу текст из книги Тарасова дословно.

 Два друга мотыжили землю. Вдруг мотыга одного из них ударилась обо что- то твердое. Он поднял слиток золота и отбросил его, как будто это был кусок черепицы. И они продолжали работа т ь. Эти же два друга сидели в саду, каждый на своей циновке, и читали каждый свою книгу. Вдруг мимо проехала повозка знатного вельможи. Один из друзей привстал и посмотрел ей вслед. Тогда другой отодвинул свою циновку в сторону и сказал: "Вы мне больше не друг".

Мы не знаем, кто из них поднял и отбросил кусок золота. Это и неважно: любой из них мог это сделать. В их картине мира золото не является самостоятельной ценностью. Оно ведь только средство получения чего-то другого. Очевидно, то, что можно купить за золото, обоих не интересует.

А вот по поводу известности и славы они оказались на различных ступенях личностного развития. В этом эпизоде оба пережили столкновение с неожиданностью. Один не мог предвидеть, что его мимолетная заинтересованность повозкой известного вельможи лишит его друга. Другой не мог предвидеть, что друг проявит подобного рода интерес. У обоих оказалась неадекватная картина мира в части собственного друга. И то, что для одного казалось мелочью, другому мелочью не казалось. Для него это было как раз развилкой железнодорожных путей. Что же за станции на пути заинтересовавшегося повозкой друга?

— Сегодня друг заинтересовался повозкой известного вельможи.

— Завтра друг заинтересуется собственной славой.

— Послезавтра начнет сравнивать собственные успехи с успехами друга.

— Послепослезавтра перестанет радоваться успехам друга.

— Послепослепослезавтра начнет радоваться неудачам друга.

— Послепослепослепослезавтра начнет способствовать этим неудачам.

И, наконец, преврати т ся в открытого врага.

Уж лучше отодвинуть свою циновку в сторону и с дружбы перейти на простое знакомство.

Высокий человек, стоящий в стороне, меньше раздражает низкорослого своим ростом, чем стоящий рядом с ним.

Зачем топтаться на перекрестке, если дороги все равно расходятся! Вовремя раздружиться более важно, чем вовремя подружиться.

 Откуда была взята эта притча я не знаю, автор не приводит никаких источников, тем не менее, могу предположить, что это пример или отрывок из какого-нибудь даосского трактата.

Прежде чем пояснить свое предположение я хочу вкратце обрисовать ситуацию с так называемой «китайской народной мудростью».

Во-первых, существует пласт так называемой «народной культуры»,  который включает в себя народные сказки, небылицы, байки, поговорки, крылатые выражения, в том числе воспроизводящие, цитирующие или ссылающиеся на различные научные трактаты.

Во-вторых, есть собрания классических сочинений различных древних и не очень древних авторов, которые принадлежат к различным литературным жанрам и различным философским течениям.

Есть трактаты, которые приписываются определенному автору, есть трактаты, где под одним заголовком собраны высказывания и изречения представителей такой-то школы, но определяющим фактором является  то или иное философское направление, господствовавшее в тот или иной период в Китае.              

Самых больших и важных философских, религиозных и т.п. течений три; это даосизм, буддизм и конфуцианство.

 В общих чертах, буддизм утверждает, что человек должен стремиться покинуть колесо перерождений, потому что его природа несовершенна и  он несет груз кармы; в даосизме человек стремится к слиянию с Абсолютом, потому что человек является частью этого Непознаваемого абсолюта (Дао), а в конфуцианстве у каждого есть свое положение и предназначение в социальной иерархии,  верховный правитель правит с помощью «добродетели» и каждый человек должен стремиться  жить в гармонии с  собой и работать на благо своей общины. Одним из важнейших принципов конфуцианства является стремление «передавать, а не создавать, верить древности и любить ее».

 Если в буддизме и даосизме человек должен оставить общество и отказаться от материальных благ,  то конфуцианство, напротив, считает  применение своих талантов на благо страны и ради процветания народа прямой обязанностью каждого  добродетельного  человека.

 Так как в приведенной притче оба землепашца равнодушно отнеслись к  золоту, логично предположить, что в понимании рассказчика или автора материальные ценности  также не имеют особого значения.

«Соблазнила» одного из героев байки , якобы  только претензия на знатность и славу.

 Между тем, каков ход мыслей рассказчика Владимира Тарасова?  Он воспроизводит цепочку предполагаемых в будущем событий;  что сначала сосед  обратит внимание на богатую повозку, потом он захочет себе славу, далее он начнет сравнивать свои успехи с успехами бывшего друга…

 Не напоминает ли ход домысливания не случившихся еще  событий ситуацию из армянского мультика «Кикос»?

 Пошла незамужняя дева к колодцу, да вдруг и задумалась, что вот женится на ней проходящий мимо мужик, и родится у них сын, назовут они его Кикос. В жаркий день пошлет отец Кикоса к колодцу за водой, а Кикос в колодце-то и утонет…

 Эта целиком вымышленная предполагаемая трагедия  отчасти напоминает  образ мысли так называемых «перестраховщиков», с другой стороны, демонстрирует фатальную узость мышления индивида.

Может быть сосед обратил внимание на какой-то дефект в повозке и раздумывал, надо ли предупредить человека об этом изъяне? Может быть, это был знакомый его знакомого, и в будущем можно было бы попросить помощи пользуясь покровительством этого человека?

А может его привлек какой-то внезапно показавшийся объект рядом с повозкой? Да и потом, с чего он взял, что сосед станет помышлять об улучшении своего статуса просто из-за такой незначительной детали? С точки зрения теории когнитивных искажений, этот «морализатор-бедняк, просто приписал свои подсознательные мысли и страхи (или желания) своему соседу.

Отсюда возникает вопрос, а были  вообще реальные основания мыслить именно в таком ключе? Не разгулялась ли фантазия как у автора притчи, так и у толкователя этой притчи?

Может наоборот, бедняк упустил свой шанс свети знакомство с влиятельным человеком, который мог посодействовать в решении общей проблемы?

Такой отказ от подвернувшегося случая – это больше «расчет», или все же надуманный страх?

Какую русскую поговорку могу привести я, чтобы проиллюстрировать отказ одного человека продолжать знакомство со своим другом из-за такого бредового предположения?

У страха глаза велики?

Бояться несчастья – и счастья не будет.

На всякую беду страха не напасешься.

Страхов много, а жизнь одна.

 Между тем, с точки зрения ведения современного «крупного бизнеса», человек часто приобретает  значимую должность не за диплом, а за «связи». И посему, приводить эту даосскую или буддийскую притчу, которая призвана побудить отказаться от мирских и вообще, материальных благ,  в контексте управления успешным бизнесом неуместно.

 А еще, в Китае есть и такая поговорка:  «Плыви с течением, но держи руль в руках», которая намекает, что неплохо бы самому приложить некоторые усилия, если подвернулся подходящий случай.

 Об этом же говорит и стратагема «увести овцу, попавшуюся под руку»,  а также  «среди пожара учинить грабеж», т.е. воспользоваться  сложившейся ситуацией в свою пользу.

 Так что, в заключение моего небольшого экскурса в мир китайской философии и приемов эффективного менеджмента, хотелось бы пожелать будущим авторам еще усерднее и еще старательнее  изучать  источники приводимых цитат, притч и баек,  используемых в качестве примеров, а также иногда  применять методы научного, логического или семантического анализа, чтобы не вводить читателей в заблуждение, соблазнившись возможностью украсить свое литературное творение замысловатой китайской (и не только)  фразой.