Бабуля: V глава "Лисьи забавы"

— Ядрёна кочерыжка, — вырвалось у старухи, как только они подошли к развилке, ведущей куда-то в горы, далеко-далеко вверх. Перед ними развернулась интересная картина. Путь опять вёл лес.

На карте вся дорога была отмечена черепом и цветком — наследие от священника. Бабка хмыкнула. Ну хоть кто-то позаботился. Пусть и с таким чувством юмора. Она перевернула карту. Потом ещё раз. Прищурилась. По всей поверхности — мелким, бисерным шрифтом — вилось послание. Она наклонилась ближе, разбирая буквы.

«Земля тебе пухом, старая карга».

Бабка замерла. Перечитала. Потом ещё раз. И ещё.

«Вот паршивец».

Карта в руках сжалась до хруста. Она уже открыла рот, чтобы выругаться, даже уже придумала, какими словами.

— Ах ты…

Но осеклась. Улыбка. Предательская, тёплая полезла на лицо и осталась. Она вспомнила его. Как он стоял на ступенях. Молодой, дерзкий, с белокурой шевелюрой. Как падал кубарем. Как поправлял кудри нервно, словно кот. Как сказал: «На песке станцую». И как впервые за долгое время ей стало тепло. Не от магии и не от победы. Просто стало как-то по-домашнему уютно. Это была первая светлая встреча с кем-то поломанным, но настоящим и она точно его не забудет.

Бабка постояла ещё немного. Улыбаясь в пустоту. Потом вздохнула. Убрала карту и подняла глаза. Лес. Мёртвый. Тихий. Чёрный. Тепло ушло, как будто и не было.

— Опять лес? — недовольно пробормотала она.

— Мне даже не надо его сканировать, с ним явно что-то не так. Опасное место. Очень опасное место. — Астора осмотрелась по сторонам. Ни птиц, ни ветра. Лес не заколдован. Он мёртв!

— То есть, нечто сильное и сосущее теперь в глубине этого леса или даже на входе?

Друид молча кивнула.

— Что за тренд на леса? Нельзя сразу дракона поставить, который, как и в прошлый раз, просто отдаст по доброте душевной артефакт. — Бабка грубо чертыхнулась. — Ладно, какой план?

Девушка на секунду задумалась и выдала то, что бабка явно не ожидала.

— Мне кажется... — Астора замолчала. Потом снова: — Мне кажется, нам не надо ждать. Не надо узнавать, что там. Надо идти. Сейчас.

Бабка не ответила сначала. Просто смотрела, как Астора говорит, как сжимает посох, как не смотрит в глаза.

«Что-то не так».

— Ты явно не договариваешь, — сказала она. Не громко, но так, что девушка вздрогнула.

— Говори давай.

Астора снова замялась и смутилась.

— Я… Я не могу использовать связь с лесом.

 В воздухе повисло молчание. Надо было выбрать из меньших зол. Неизвестно, сколько ещё мир продержится и что их ждёт дальше, идти надо было сейчас.

— Совсем?

— Совсем.

«Здрасти-приехали. Теперь мы без всевидящего ока».

Бабка долго смотрела на лес. Тот не отвечал. Ни ветром. Ни звуком. Только тишина. Густая. Как кисель.

— Ну может быть потом вернётся.

Она посмотрела на лес. Ещё раз.

— Пошли.

И шагнула первой. Астора посмотрела ей в спину. И пошла. Без слов.

«Она не спросила. Не осудила. Просто... пошла».

И от этого стало чуть-чуть легче.

Бабка шла впереди. Астора следом. Лес не менялся. Только темнел. Амулет, который старуха припрятала за пазуху, предательски замерцал. Тихо. Как светлячок, но она не заметила. И мерцание погасло.

В этот раз лес оказался настолько тихим и безжизненным, что даже трава под ногами была пепельно-черной и напоминала угольки.

— Пятьдесят оттенков чёрного какой-то, — саркастично обронила старушка.

Астора вопросительно посмотрела на бабулю, но та лишь махнула рукой, показывая, что ей лучше не знать, что именно она процитировала.

Итак, они стояли в тихом лесном пространстве, которое с первого взгляда было лесом, но ощущение создавалось такое, что здесь сконцентрирована тёмная и очень сильная магия. И это ощущалось на физическом уровне. По всему телу пробежали мурашки, но ни Астора, ни бабка не смогли объяснить, что именно вызвало это ощущение. Вокруг стояли скрюченные и потемневшие стволы деревьев, но это не сгоревшие деревья. Они были как будто кем-то выпиты.

Они осторожно двинулись вглубь. Астора первая шагнула к дереву. Протянула руку и коснулась. Едва к нему прикоснувшись, она с криком отдернула руку. Пальцев коснулось нечто, что захотело её поглотить.

Она обернулась. Бабка стояла уже у другого дерева. Тянулась рукой.

— Не касайся! — Астора рванула к ней. Схватила за плечо. Оттащила. — Они заколдованы! Кто-то выпил из них жизнь. И если ты коснёшься их, то они выпьют тебя без остатка.

— Батюшки, — бабуля отпрянула метра на три от стоящих деревьев.

 — Значит нам просто нужно пройти сквозь лес, не касаясь деревьев?

— В теории, да, — тут Астора перевела взгляд куда-то вдаль. — Но здесь присутствует что-то ещё. Что-то сильное и тёмное, что блокирует мои силы.

Старуха замерла. Медленно повернула голову.

— Чего?

Астора сжалась. Не физически. Внутри. Как будто стала меньше. И виновато посмотрела в пол. Девушка и сама не понимала, почему она умолчала об этом. Она замерла, словно её поймали за чем-то постыдным и перестала вообще на что-либо реагировать.

Бабка смотрела на неё молча и ждала. Может, Астора скажет что-то ещё, объяснит или оправдается. Но Астора молчала. Только посох сжимала. Сильнее и сильнее.

— И когда ты хотела мне это рассказать?

«Если я скажу ей — она поймёт, что я никто. Что я не могу помочь. И тогда... зачем я ей? Начнёт метаться. Или полезет напролом. А я не смогу её остановить. Потому что я слабая. И тогда мы обе погибнем.»

— Астора. Астора?

Старушка подошла поближе и попыталась заглянуть ей в глаза. Астора не отвела взгляд. Но и не ответила. Просто смотрела. Как статуя.

— Я умолчала, — сказала Астора. Голос ровный. Как верёвка. — Я не могу использовать связь с лесом. Я должна была сказать сразу. Не сказала. Прости.

На первый взгляд друид показалась очень собранной. И даже где-то — самой себе не признаваясь — бабка чувствовала в ней опору. Но сейчас перед ней стояла испуганная девушка, которая не знает, что ей делать и как правильно поступить. Похоже, встреча с ведьмой что-то действительно в ней надломила. Бабка не то, чтобы сильно переживала из-за этого, но сейчас, когда поступки стали нерациональными, она вынуждена была обратить на это внимание.

Бабуля молчала. Долго. Астора сжимала посох. Так сильно, что костяшки побелели. Но не плакала. И не тряслась. Просто ждала.

«Сейчас она скажет, что я бесполезна. Или что зря пошла с ней. Или...».

Старушка подошла. Близко. И хлопнула её по плечу. Раз. Другой. Как будто выбивала пыль.

— Мы с тобой в одной лодке, — сказала она. Не громко, спокойно. — Не говори так. Нам ещё мир спасать.

Астора моргнула. Медленно повернула голову и посмотрела на неё непонимающе.

— Ты… не злишься?

— Злюсь, — буркнула бабка. — Но не на тебя. На ситуацию.

Она убрала руку. И пошла. Не оглядываясь.

«На ситуацию. Не на меня. На ситуацию».

Девушка стояла ещё секунду. Две. Смотрела в спину — сгорбленную, усталую, но — живую. Внутри всё ещё было тяжело. Но чуть-чуть легче. Самую малость. Но и это — уже что-то. Потом пошла следом.

«Я не переживу ещё одну потерю. Я не могу остаться одна. Не снова. Не сейчас. Но она... она не ушла. Значит...»

Она не додумала. Так как внутри разлилось тепло. Медленно, как чай в холодных руках. Тепло от принятия.

Они шли час. Два. Лес не менялся. Бабка сбилась со счёта и устала по-настоящему. Не как в бою, ногами. Ноги гудели, ступни горели, колени ныли. Она не оглядывалась, но чувствовала: Астора всё ещё плетётся за спиной, как побитая собака, и это раздражало. Не Астора, а ситуация, мир. Всё.

Деревья — как одно полотно. Ни просвета. Ни разницы. Ни выхода. Ландшафт не менялся, сколько бы они ни шли.

— Всё, — сказала она. — Привал.

Она села прямо на землю. Не глядя на листву. Не проверяя, ядовитая ли. Просто села. Потому что больше не могла. Достала бутерброды, развернула. Один протянула Асторе. Та взяла молча.

Жуя бутерброд, бабка всё думала, как ей побыстрее выбраться из этого мира. Она как будто застряла в этой трясине и увязала, всё больше и больше. Они оказались бог знает где, непонятно, с какой силой ещё предстоит встретиться.

Старушка дожевала и вытерла рот.

— Всё, — сказала она. — Пошли.

Но друид не двинулась и смотрела в одну точку.

— Астора?

— Тихо, — прошептала она. — Слышишь?

Бабуля замерла и прислушалась. Сначала ей показалось: послышалось. Потом — снова. Далеко. Потом — ближе. Не пение. Что-то среднее. Между песней и шёпотом. Астора вскочила первой и сжала свой посох.

— Теперь слышу, — пробурчала бабка.

Они пошли на звук. Осторожно. Шаг за шагом. Чем ближе — тем темнее. Свет уходил медленно. Сначала — серый. Потом — сумеречный. Потом — чёрный, как будто кто-то задул свечу. И в этой черноте — голоса. Близко. Слишком близко.

— Во славу проно! — доносилось откуда-то неподалёку. — Да будет захвачен мир!

Бабка замерла. Пригнулась. Потянула Астору за рукав.

— Тихо, — прошипела она. — За деревья.

Они спрятались за стволами деревьев. Бабка выглянула. Осторожно. Костёр. Фигуры. Балахоны. Лица скрыты. Голоса громкие. Слишком громкие, как будто им нечего бояться.

«Сектанты. Ну, конечно. А я думала, хуже уже некуда».

— То есть, в вашем мире такого не было?

— Нет.

— И ты не знаешь, кто такие сектанты?

— Абсолютно. В нашем мире таких не было, — сказала Астора.

— В нашем — тоже, — буркнула бабка. — Но они есть. Значит, откуда-то взялись.

Они шептались за деревьями. Тихо. Быстро. И не заметили, как от костра отделилась тень. Мелкая. Быстрая. И направилась в их сторону.

Бабка продолжала:

— Короче, такие люди опасны. Они промывают мозги сначала себе, потом другим и потом таких, как они, — она развела руками. — Становится о-о-очень много.

Астора кивнула. Хотела спросить что-то ещё, но вдруг замерла.

«Мы не одни».

Она почувствовала это раньше, чем поняла. Взгляд, чужой, давний. Кто-то смотрел. Она посмотрела сквозь бабулю, за её спину. Там что-то было мелкое. С метр. Вроде человек, но не человек.

«Кто это? Откуда? Почему я не слышала?»

Что-то коснулось плеча старухи. Легко, как муха. Старушка махнула рукой, не глядя.

— Так вот, если с тобой начнут они говорить...

Тень за спиной не исчезла. Но бабуля не обернулась: она была увлечена рассказом.

— А если один из сектантов будет стоять за спиной, что делать? — голос Асторы изменился.

— Да такого не может быть! — тут она резко осеклась: до неё, кажется, дошло. — Один из них за моей спиной, да?

Друид закивала так, что, казалось, голова отвалится. Бабка обернулась. И ударила локтем наотмашь. Но незнакомец уже был не там. Он отпрыгнул. Легко. Как будто не весил ничего. Астора моргнула. И он исчез.

— Наверху, — прошептала она.

Бабка подняла голову.

Некто сидел на ветке. Высоко. Свесив ногу, смотрел на них. Голос раздался звонкий, чёткий и хлесткий.

— Приветики.

— Кто ты такой? — Астора вскинула посох. Направила, руки дрожали. Или это посох дрожал.

Тишина. Долгая. Слишком долгая. А потом — свет. Из-под капюшона. Два глаза. Жёлтые. Как у дикого животного и улыбка. Широкая, слишком широкая для человека. Из-под мантии — что-то пушистое рыжее мелькнуло и скрылось.

— А вы кто такие?

«Одна из них не отсюда. Как и я».

Улыбка стала шире.

«А значит она должна знать».